С иранскими диссидентами в Вашингтоне все непросто – на чужбине многие умудрились перессориться по идеологическим и личным причинам, но на этой неделе все всё же договорились выйти вместе на демонстрации протеста против иранского режима и вялой реакции американской администрации. Хотят они разного – к примеру, сын свергнутого шаха, уже 30 лет живущий на чужбине, все еще лелеет мысли вернуться на трон и имеет какое-то количество сторонников. На сегодняшней пресс-конференции в Вашингтоне, упомянув имя Неды Ага Солтан (27-летняя девушка, погибшая от пули снайпера во время одной из демонстраций и ставшая самым ярким символом протеста), он прослезился. Прочие хотят кто коммунизма, кто «хорошего» вмешательства Америки.
– Мне кажется, у Барака Обамы серьезная проблема с Ираном, – говорит Амир Аббас Фахравар, один из лидеров студенческих демонстраций 99-го, получивший после пяти лет по тюрьмам политическое убежище в США. – Один из его советников по Ирану – большой приятель лоббистов Исламской республики, может, он и подталкивает Обаму к неправильным решениям. Своим нежеланием вмешиваться он легитимизирует этот режим и результаты этих выборов, признанных всем миром фальсифицированными. Он рассылает иранским дипломатам приглашения на торжества Дня Независимости 4 июля. (Пресс-секретарь Госдепартамента США подтвердил сегодня, что Америка не намеревается аннулировать приглашения в связи с результатами выборов, НМ). Он получит в этой связи много демонстраций протеста. Лучшее, что он мог сделать – это взять пример с лидеров вроде Николя Саркози. Обама не может вести себя, как будто ничего не произошло, как сторонний наблюдатель. Это не футбольный матч – люди погибают там на улицах. Этот режим изолирован от всего мира, у них нет ни внутренней, ни внешней легитимации. Иран уже не будет тем, что прежде.
Фахравар бежал в Америку один, вся его семья осталась в Тегеране.
– Мои братья и сестры каждый день там, на улицах, – говорит он. – Я знаю, на что способен этот режим – я сам провел 8 месяцев в одиночном заключении, меня били и пытали. Я реально беспокоюсь за них, но они счастливы. Мой младший брат приходит домой окровавленным каждый день, но шепчет мне по телефону: «Я рад, потому что это великий момент для меня и для всего иранского народа. Наконец что-то происходит в этой стране».
Он надеется, что демонстранты сумеют продержаться еще неделю:
– Это совсем не то же самое, что было во времена студенческих демонстраций. Сейчас людей куда больше, Иран близок к революции в блогосфере – у нас уже миллионы блоггеров. Это первая революция такого масштаба, организованная через Интернет. Молодые иранцы уже не остановятся – это может быть их последним шансом стать частью свободного мира. На протяжении 30 лет оппозиция пыталась убедить людей выйти на улицы, но люди нам не верили и боялись. А теперь, когда все проблемы режима вылезли наружу, они набрались смелости сделать это. И теперь наконец они могут дышать свободно. Ахмадинеджаду и Хаменаи не удастся наказать всех этих людей. Но понятно, что за свободу приходится платить.
Обаме, говорит он, нечего беспокоиться по поводу того, что в случае его более жесткой реакции Иран обвинит США во вмешательстве в его внутреннюю политику.
– Это все равно уже произошло: об этом уже писали иранские газеты, вне зависимости от того, что делает американское правительство. Даже мне на одном из правительственных сайтов уже незаслуженно приписали организацию протестов с помощью моего лэптопа из Вашингтона. Мне это, конечно, польстило. Естественно, этому режиму нет дела до того, что о нем говорят или думают. Но демонстрантам важно видеть поддержку мира – это питает их надежды.
Если режим падет, говорит Фахравар, он непременно вернется в Иран, «чтобы использовать опыт, который я приобрел здесь, чтобы сделать нашу страну снова прекрасной».
Лили Мазахери, видная адвокат и правозащитник иранского происхождения, которая представляла многих иранских диссидентов, настроена более пессимистично.
– Совсем не факт, что нынешние протесты приведут к смене режима, – говорит она. – Всегда есть шанс, что консерваторам удастся замолчать оппозицию и ввести еще более жесткие ограничения гражданских свобод, увеличить число казней, чтобы другим неповадно было. К сожалению, это нереально – ожидать революционных изменений без кровопролития.
Мазахери годами занималась защитой прав иранских женщин, и ее совершенно не удивляет видеть женщин в авангарде протеста.
– Было бы ошибкой сказать, что это произошло только сейчас, – говорит она. – Иранских женщин всегда звали «шир зан», «львицами», и сейчас мир видит, почему они достойны этого прозвища. Они всегда были в первых рядах тех, кто требовал перемен. В последние годы движение за права женщин было одной из наиболее организованных политических групп в Иране. Иранским феминисткам удалось блокировать несколько законопроектов, поддержанных Ахмединиджадом – к примеру, законопроект об упрочнении полигамии. Я поддерживаю контакт с тамошними женщинами ежедневно, и их послания вызывают одновременно тревогу и восхищение. Журналистки, активистки говорят что власти отслеживают каждый их шаг и все их переписки. И наряду с упоминаниями угроз они пишут, что их не запугают. Некоторые из них пожертвовали свободой - их, как и многих других несогласных, сажают в печально известную Тегеранскую тюрьму Эвин. Тех, кого арестовывают, изолируют от семей, им не дождаться нормальной адвокатской защиты. Их пытают, избивают, издеваются. Те, кого не успели арестовать, подвергаются угрозам и насилию со стороны милиций. Я опасаюсь за их благополучие, и все больше за их жизни.
На выборах Мазахери голосовала за Обаму и является его ярой сторонницей, но в отношении Ирана, считает она, американский президент допустил ошибку.
– Его критикуют за это не только республиканцы, – говорит она. – Я убеждена, что его стратегия по отношению к Ирану не реалистична и неконструктивна. Заявив о своей готовности вести переговоры с Ираном по поводу его ядерной программы, Обама очутился в незавидном положении потенциального диалога с президентом, который оказался в своем кресле в результате явной фальсификации.
Ей вторит еще одна активистка общины политических беженцев из Ирана, Банафше Занд-Боназзи.
– Проявит ли этот режим гибкость? Может, они заодно откажутся поддерживать Хамас и Хизбаллу? – задает она риторические вопросы. – Этот режим никогда не пойдет на уступки.
Кьянуш Санджари, еще один студент-активист в рядах молодых диссидентов:
– С точки зрения иранского народа, Ахмадинеджад – нелигитимен и неквалифицирован. Если США не поддержит борьбу иранского народа и решит вести с ним переговоры – это фактически поставит их в позицию против свободолюбивого иранского народа. Этот режим и так и так утверждает что США и Британия стоят за этими демонстрациями. Хаменаи во время своей пятничной проповеди назвал Британию «злом», а Би-Би-Си, Голос Америки, Радио Фарда – основным инструментом организации протестов. Хаменаи постоянно использует в своих спичах словосочетание «враги из-за границы», пытаясь отвлечь внимание от проблем Исламской республики. Несколько дней назад представители клана Рафсанджани были арестованы. Что, все те чьи отцы были принесены в жертву на алтаре революции 1979 года тоже были связаны с «иностранными врагами»? У людей еще свежо в памяти лето 53-го, и если США будет продолжать сотрудничество с Ахмадинеджадом, узурпировавшим власть, это будет огромной и дорогостоящей ошибкой.
Санджари считает, что лидеры оппозиции во многом потеряли контроль над ситуацией, «потому что люди на улицах потеряли голову от гнева»:
– Многие теоретики реформистского движения были арестованы, и режим фактически лишил себя возможности разрешить конфликт мирным путем. По официальным сводкам, погибло около 30 человек. По неофициальным – гораздо больше, в результате того, что Хаменаи дал добро на это насилие в своей проповеди. Именно с того момента Стражи Революции начали бойню.
Многие оппозиционные группы, по его словам, требуют помимо отмены результатов выборов ровно противоположного:
– Среди них есть монархисты, марксисты, сторонники секулярной республики, и к сожалению, почти все они не уживаются друг с другом. Поэтому шансы реального сотрудничества внутри иранской оппозиции фактически равняются нулю».
– Спасет ли «Твиттер» от пуль?
– Многих иностранных корреспондентов заставили покинуть Иран, текстовые сообщения блокируются, YouTube фильтруется. Но все равно рядовым иранцам удается передать картины вроде гибели Неды Ага Солтан. Режим боится таких публикаций. Стражи Революции предупредили людей, что им запрещается звонить в студии иностранных СМИ и докладывать о ходе беспорядков. По крайней мере, эта информация вынуждает Запад реагировать на жестокие акции режима.
Между тем, чего хотят рядовые граждане Ирана, вышедшие протестовать, и тем, что предлагает конкретно тот же Мусави – мало общего. Альтернатива в любом случае плохая - для самих же иранцев, и тем паче для прочих. Но на Западе, видимо, мало копаются в тонкостях предвыборных платформ кандидатов, поскольку в данном случае вызывает солидарность сам факт протеста людей против этого малоприятного режима.
Статья опубликована 22 июня в блоге mozgovaya.livejournal.com и перепечатывается с любезного разрешения автора.
Живущие в США иранки на демонстрации 21 июня в Лос-Анджелесе. Фото с сайта daylife.com
