Опричь обыкновения, уж более не тешат вмененные нынче ни бесопосрамляющая кутья, ни духовитый взвар. В душе моей смятенной сделалось необыкновенное волнение.

Глядишь, и потянутся вновь в села подводы, груженные роялями «рассерженных горожан». Не явится ли верхом беспечности со стороны «московских европейцев» рутинно воздевать на гвоздик свои кухлянки, будучи в очереди к брадобрею? А что станется с кафешантанами и ипподромами? А то вот еще, не приведи Господи, в одночасье исчезнут с витрин маркизы, дистрибутированные на портянки по причине мануфактурной прискорбности. Опять же, чуть что, латыняне-анчутки введут торговое эмбарго на ввоз колониальных товаров. А ну как буфетчики, украшенные новомодными белыми бантами, примутся, против прежнего, хамить, при новом-то режиме?

И, наконец, наиболее представимая мизерабельность, свойственная нашим, могущим распространиться аграрным возбуждениям: не будут ли чиниться недозволительные стеснения благонамеренным вояжерам, коим заблагорассудилось предпринять вакацию?