Статьи

 

 

Географически, важнейшая Россия — часть Европы, европейского континента. Тем не менее, уже который век она живет отдельной, а временами даже изолированной от Европы жизнью. В культурном отношении Россия в основном европейская страна, в политическом отношении — европейская лишь отчасти, а в психологическом — не европейская вовсе. Это может показаться странным, парадоксальным, но надо принимать во внимание, что культура и политика традиционно захватывают не все общество, а только незначительную часть его. И эта часть — в той или иной степени европейская, чего не скажешь про всю страну.

 

Так сложилось исторически, да и географически даже, что Россия находится на перепутье между Востоком и Западом. Когда-то это был выбор между Римом и Константинополем, а в последнее время все больше между Брюсселем и Пхеньяном. Россия судорожно пытается определиться с выбором пути, выбором своего политического будущего. Иногда даже кажется, что она вполне определилась — в последние 8 лет наше правительство уверенно уводит Россию от Европы, европейских ценностей и европейских институтов.

 

Между тем, антизападная риторика, ставшая сегодня в России обычным явлением, не нацелена против Европы или США, против европейцев или американцев. Целевая аудитория этой антизападной пропаганды — российское общество. Именно российских граждан пытается убедить Кремль через послушные ему средства массовой информации в том, что у России особый путь развития, что общечеловеческие ценности не имеют к нам никакого отношения, что наша страна находится во враждебном окружении, как это, якобы, всегда было в русской истории.

 

В России возрождается квазисоветский режим. Налицо многие его приметы: монопольная власть одной политической группы, полная зависимость от этой группы судебной системы и парламента, имитация выборов, безнаказанность чиновников и политической элиты, силовых и правоохранительных органов. Мы имеем агрессивную внешнюю политику, прогрессирующий изоляционизм, разбавленный готовностью сотрудничать с диктатурами и одновременно любыми средствами противостоять западной демократии. У нас отсутствует свобода легальной политической деятельности, свобода митингов и демонстраций. Еще жива, но уже до предела сузилась свобода слова.

 

Все элементы этой квазисоветской системы знакомы нашему обществу, большая часть которого еще хорошо помнит коммунистический режим. Я бы не сказал, что в целом наше общество приветствует возрождение авторитарных порядков. Однако яд авторитаризма распространяется по организму медленно и как будто незаметно, а у общества нет достаточного иммунитета против него. У нашего народа нет привычки бороться с такими болезнями, а есть только отработанное веками умение приспосабливаться к ним, умение выживать в нечеловеческих условиях.

 

Средний человек, «человек с улицы», в ситуации полицейского произвола предпочтет уладить проблемы с помощью денег, а не с помощью правосудия. Это печально, но это факт. Отчасти, может быть, поэтому так хорошо прижилась на нашей земле коррупция. Это не значит, что у нас все с великой радостью несут свои деньги коррупционерам. Просто иные, правовые механизмы разрешения конфликтов не работают, что очень устраивает и власть, и криминалитет.

 

Средний человек, «человек с улицы», в ситуации политического произвола и ограничения гражданских свобод предпочитает не рисковать личным благополучием ради таких абстрактных и неосязаемых ценностей, как свобода и права человека. Это тоже печальный факт и, может быть, поэтому на нашей земле так успешно приживается авторитаризм. Правда, это вовсе не означает, что у нас все мечтают ходить строем, петь национальные гимны и, раскрыв рот, внимать безумным речам очередного вождя. Нет, у нас тоже любят свободу и по-своему ценят ее, но очень уж по-своему — цена, которую у нас готовы заплатить за свободу, совсем невелика.

 

Тот же средний человек, «человек с улицы», вовсе не голосует за тиранию, когда у него есть возможность голосовать. Кремлевская пропаганда и карманные социологические службы не устают убеждать наших сограждан и западного обывателя, что Путин или Медведев — это выбор народа, что рейтинги их высоки, популярность необыкновенна и народная любовь к ним хлещет через край.

 

Между тем, если посмотреть даже на официальные результаты подтасованных и недемократичных выборов, то можно увидеть вот что. На трех последних президентских выборах за победившего кандидата каждый раз голосовало менее половины всех избирателей. В 2000 году за Путина проголосовали 36% избирателей, в 2004 году — 46%. В 2008 году за Медведева отдали голоса 49% избирателей. Это официальные цифры — подтасованные, преувеличены и недостоверные. Даже подмяв под себя все институты избирательного процесса, абсолютно контролируя систему подсчета голосов, действующие узурпаторы не смогли дотянуть до простого большинства.

 

И вот, простой ребус: что делает российское общество, поняв, что его обманули на выборах? Сербы, грузины и украинцы в подобной ситуации выходят на улицу и устраивают бархатную революцию. А русские? Ничего! Они говорят: «Справедливости в этой стране никогда не было, нет и не будет». И идут заниматься своими делами. Почему так — это вопрос для исследователей русской души, которая широка как бескрайние просторы Сибири и темна как полярная ночь.

 

Мне, в прошлом медику, Россия иногда представляется в образе больного: не злобного, немного капризного, как все больные, желающего выздороветь, но абсолютно лишенного воли для того, чтобы заставить себя лечиться. В подобной ситуации больной может рассчитывать только на доброжелательное окружение — сочувствующих родственников, доброжелательных врачей. Продолжая аналогию, констатируем: увы, ни тех, ни других вокруг больного нет. Ни сочувствующей оппозиции, ни доброжелательного Запада.

 

То есть оппозиция как бы и есть, и на словах она даже сочувствует больной и безвольной части нашего общества. Однако это сочувствие заканчивается там, где у оппозиции начинаются проблемы. А начинаются они почти сразу после того, как оппозиция осознает себя таковой. Проблемы эти — самовыживание и самолюбование. Власть действительно ставит оппозицию в такие условия, когда выжить, тем более честно, совсем не просто. В этой ситуации большая часть наших демократических организаций занята обсуждением с Кремлем условий собственного выживания. А условия, если вкратце, просты — никакого лечения больному в обмен на возможность легальной партийной деятельности. Меньшая часть наших демократических организаций, совсем крохотная часть, зато неуступчивая и действительно оппозиционная, тоже занята самовыживанием, но уже в качестве маргиналов и аутсайдеров легальной политической жизни. У них, впрочем, большой потенциал политического роста и влияния. Я думаю, они могли бы его реализовать, если бы не были так упоены самолюбованием, если бы умерили личные амбиции и если бы они не считали, что политики – люди, не нуждающаяся в морали и репутации. Совместные оппозиционные акции с красными — такими, как «Авангард красной молодежи» или Национал-большевистская партия — не только роняют репутацию демократов, но и явно отвращают от них их возможных сторонников. Ну кто согласится принимать лекарства, если вместе с лекарствами, или даже вместо них, ему предлагают выпить яду?

 

А что же другой источник возможного выздоровления — квалифицированный врач, доброжелательный Запад? Увы, его доброжелательность заканчивается каждый раз в тот момент, когда у коматозного больного начинают сокращаться бицепсы правой руки. Тут врач благоразумно предпочитает ретироваться, дабы его случайно не задел невменяемый пациент, беспорядочно и бессмысленно размахивающий своими длинными руками. В других случаях врач предпочитает вообще отказаться от лечения, поскольку мягкие терапевтические методы больному явно не помогают. Ну и черт с ним, пусть выкарабкивается сам как знает! Таких больных у врача целая палата и везде он поступает подобным образом.

 

Несколько примеров. Весной 2003 года коммунистические власти Кубы арестовали 75 самых влиятельных кубинских оппозиционеров — диссидентов, журналистов, активистов общественных и политических организаций. В ответ на эти аресты Евросоюз наложил санкции на режим Кастро. Санкции были скорее символическими — они обязывали европейские правительства ограничить официальные визиты на остров и приглашать диссидентов на официальные приемы в посольства стран Евросоюза в Гаване. Уже через два года действие санкций было приостановлено, а с 23 октября этого года они были и вовсе отменены. Может быть, семья Кастро освободила этих 75 политзаключенных, которых «черной весной» 2003 года осудили на срок от 3 до 28 лет? Ничего подобного! Оказывается, Евросоюз умилился тем, что преемник диктатора Фиделя — его брат диктатор Рауль — разрешил простым кубинцам покупать в магазинах микроволновые печи, компьютеры и другую электронику, а также заходить в отели для иностранцев. Ну просто потрясающий прогресс, обнадеживающие изменения, начало серьезных политических реформ! Правда, из тех 75 политзаключенных только 20 человек за это время были освобождены по состоянию здоровья, а 55 продолжают сидеть. Но разве это важно по сравнению с тем, что разрешили свободную продажу микроволновок? Евросоюзу следовало бы быть более последовательным и вводить санкции против Кубы не за арест кубинских диссидентов, а за запрет свободной продажи электроники. Тогда бы еврокомиссару по внешним связям г-же Бените Ферреро-Вальднер не пришлось бы после отмены санкций уверять всех, что Евросоюз будет продолжать следить за положением в области прав человека на Кубе. Потому что выглядит это уже смешно и похоже на своего рода политический вуайеризм — Евросоюз будет подглядывать за нарушениями прав человека на Кубе, эмоционально возбуждаться и ничего не делать.

 

А вот похожий случай. В мае 2005 года в узбекском городе Андижан была расстреляна мирная демонстрация протеста, погибли сотни человек. Президент Ислам Каримов, бывший первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана, отказался пустить в страну международных экспертов для расследования трагедии. Евросоюз в ответ на это в ноябре 2005 года ввел санкции — наложил эмбарго на торговлю оружием и ввел визовый запрет на въезд в Европу для 12 высокопоставленных чиновников узбекского правительства, причастных к расстрелу демонстрантов. Уже в ноябре 2007 года санкции были ослаблены – список «невъездных» был сокращен до 8 человек, а 13 октября Евросоюз отменил все санкции, кроме запрета на торговлю оружием. Может быть, президент Каримов разрешил провести независимое международное расследование событий в Андижане? Ничего подобного! Все остается как есть, в том числе — и политзаключенные в узбекских тюрьмах. И вот уже 23 октября в Берлин, как сообщает пресса, прилетает глава Службы национальной безопасности Узбекистана Рустам Иноятов, которому раньше въезд в Европу был запрещен санкциями Евросоюза. Отношения нормализовались, все в порядке. «Это позор, что Германия разрешила ему приехать, не выдержав даже приличной паузы», — справедливо возмущается Human Rights Watch. А разве не позор для свободной европейской страны, что она принимает главу узбекской спецслужбы ровно в тот день, когда в Узбекистане осужден к лишению свободы диссидент Акзам Тугунов? На следствии его обливали кипятком, он получил сильнейшие ожоги, а теперь и 10 лет тюрьмы.

 

Что говорит по этому поводу европейская толерантность? Что надо быть терпимым к тирании и не поддаваться эмоциям? Что отношения Европы с диктатурами нельзя ставить в зависимость от положения там политзаключенных? Что нефть и газ важны для Европы не меньше, чем свобода для узбеков?

 

Без сомнения это так. Разве не закрыл мир глаза на жестокое подавление свободы в коммунистическом Китае, когда там представилась возможность устроить праздник спорта? Добрые китайские коммунисты даже пообещали не сажать больше диссидентов и разрешить свободу слова. Международный олимпийский комитет и власти Китая 31 июля этого года пришли к единому мнению, что на Олимпийских Играх-2008 в Пекине все ограничения на пользование Интернетом будут отменены. Обещаниям с радостью поверили. Впрочем, «не сажать» не получилось — уже бежали по планете факельщики с олимпийским огнем, когда в Китае шли очередные судебные процессы над диссидентами, когда выносились приговоры к тюремным срокам. А свободу слова официально отменили после Олимпийских игр. Очень просто. В преддверии Олимпиады Китай ввел новые правила: журналистам разрешалось ездить по стране без разрешения властей, брать интервью у любого человека, готового отвечать на вопросы. Срок действия этих правил истек 17 октября. Страна вернулась к обычной жизни. В Пекине, надо полагать, радуются своей находчивости и поднимают бокалы с шампанским за всепобеждающую европейскую толерантность. За те грани европейской толерантности, которые позволяют западным демократиям терпимо относиться к тоталитарным режимам.

 

Примеров удивительной европейской терпимости к диктаторским и авторитарным режимам много. Если бы не активность некоторых европейских организаций и отдельных людей, критикующих покладистость своих правительств в отношениях с тираниями, ситуация была бы еще хуже. Это понимают и ценят те, кто отстаивает свободу в тех странах, где о свободе можно только мечтать. Но они также понимают, что им по настоящему не на кого надеяться, кроме самих себя и своих друзей по всему миру. К сожалению, западные демократии слишком часто и слишком легко капитулируют, когда сталкиваются с необходимостью жестко противостоять антидемократическим силам. Можно называть это искусством компромисса, или реальной политикой, или особой формой толерантности — суть от этого не меняется. Немногочисленным силам сопротивления в этих странах Запад предоставляет почетную возможность выкарабкиваться из тяжелой ситуации самостоятельно.

 

Может быть, формально Запад и прав — разбирайтесь сами в своих непонятных странах. Можете — смените тиранию на демократию. Не можете — погибайте, не жалуясь на судьбу, и не ожидая поддержки свободного мира.

 

Только чего тогда стоят разговоры о глобализации, об универсальной ценности прав человека, о перспективах международной юстиции? Кого в мире убедят прекрасные идеи, если их воплощение в реальной политике невозможно? Не потому ли идеи глобального мира вызывают такое отторжение во многих странах, что воспринимаются как далекий от жизни пафос? Не потому ли тиранические режимы все еще продолжают благоденствовать на нашей планете?

 

Россия здесь не в самом худшем положении. Беда ее в том, что она медлительна, неповоротлива и слишком велика. Но она восприимчива к идеям свободы и демократии. Ей только не хватает сил сделать в правильном направлении самостоятельные шаги. Я верю, что она еще будет пытаться сделать эти шаги. Даже без посторонней помощи.

 

Тем не менее, я абсолютно уверен, что солидарность с борцами за свободу нужна не только им, рискующим в своих странах своей личной свободой и жизнью, но и самой Европе, если она стремится сохранить свое влияние в этом быстро меняющемся мире. Поэтому я хочу закончить свое выступление словами моего друга, кубинского диссидента и недавнего политзаключенного Рене Гомеса Мансано: «В последнее время мы наблюдаем в действиях Европейского Союза необыкновенно уступчивую позицию в отношении различных диктаторских режимов, которые нарушают права человека. Если Евросоюз не проявит мудрость и решимость твердо потребовать соблюдения прав человека, тогда все мы станем свидетелями еще одного шумного провала примиренческой политики, которой придерживается Европейский Союз в отношении недемократических режимов».

 

Ренн, 15 ноября 2008 г.