Главная › Статьи › Общество
Общество
Москвата
20.12.2017 515 3.6
СОВЕТСКАЯ ТЮРЬ-МАТРИЦА

Москва никогда не была по-настоящему политическим и культурным центром России, она была управленческим центром, средоточием власти и «приёмником-распределителем» экономических ресурсов. Ныне она является местом имитации концентрации неоимперских «политических» амбиций.

Говорить о том, что в России сейчас есть политика, это довольно смешно и антиутопично. Собственно, мы в этой антиутопии и живём. Никакой политики в России нет, потому что в ней нет определённого курса, в ней нет логики, в ней нет конечной цели, в ней нет идеологии, хотя нечто и выдаётся за идеологию. То есть в ней нет всех тех слагаемых, которые являются компонентами политического действа и напротив, в ней есть все составляющие абсурда и «сорокинщины».

Вместо прогрессивной идеологии нам предлагают безумные законы - столь абсурдные, что они не могут не смутить, не напугать, наверное, даже романтических шестидесятников, которые привыкли жить в стране победившей логократии, коей и является Россия. Логократия — буквально "власть слова".

Мы очень долго считались «самой читающей страной в мире», но я не могу сказать, что это было позитивным и развивающим фактором. Более того, я могу сказать, что подлинно свободный ум как таковой, развивается вне государственной культуры и вне каких-либо навязываемых ему клише.

В СССР определённо была своя сложившаяся «культурная матрица». Образование такого рода могло носить двойственный характер - тоталитарный и диссидентский, русофобским и русофильский, советский и неосоветский, но нутрь этой "матрицы" была исключительно имперской.

Борьба двух противоположностей здесь являла собой единое целое. Советский человек не имел широты восприятия, свойственной нормальному европейцу, посему понимал слово в той самой высшей степени его буквальности, когда он становился «внутренним шизофреником империи».

Что изменилось в Москве? Простые, бытовые вещи - огромные цены на коммунальные услуги, минимальные пенсии, колоссальные средства, потраченные на Олимпиаду и проект «Новороссия» и Крым из ресурсов, взятых из МВФ, золотовалютных резервов и пенсионного фонда — всё это ударило по кошельку обывателя. Было закрыто множество учреждений, занимающихся легальным бизнесом. Однако бизнес, разумеется, будет продолжаться и для тех, кто не смог уехать из России, но при этом он будет, как и в прежние времена, строго «крышеваться» ФСБ.

Притом, что принятые здесь абсурдные законы могут сыграть свою роль, потому что любой закон, который мы не воспринимаем всерьёз и видим его как кафкианский нонсенс, при желании может быть употреблён к определённому человеку. Мы не хотим утрировать это так же, как мы не хотим называть это тоталитаризмом. Это не тоталитаризм - это какая-то очень странная для истории 20 и 21 века ситуация, когда все мы и все вы - Европа в том числе, допускает существовании недотирании, несвободы, экономического бесправия и беспредела на огромной территории, не обладающей ресурсами ни для серьёзной войны, ни для серьёзной экономической стратегии.

Поясню отдельно. Нефть и газ не являются ресурсам страны. Они являются ресурсами государства, которое не тождественно стране. Нефть и газ - не являются ресурсами, присущими государству, имеющему развитую экономику. Жить на нефти и газе может страна третьего мира, поэтому не понятно, почему существует такой пиетет к России - кроме санкций не предпринято практически ничего. Почему присутствует такое бережное отношение к тому, что собственно стремится к экономическому нулю?

Пространство, существующее само для себя, замыкающееся само на себе, упорно стремящееся к автаркии в условиях глобальных подмножеств, обречено на забвение, растворение, потерю остатков своей идентичности.

А пространство "России" сейчас именно таково. Политической субъектности не обнаружено, ее не имеет ни одна группа. Партии, общества и инициативы представляют собой всего лишь арифметические величины, статистический материал для социологов, высчитывающих процент доверия власти, которая, соответсвенно, также мнимая величина.

В этом бессубъектном пространстве транслировались идеологемы выборов, демократии - и, попеременно, правового и гражданского обществ: всё это оказалось пустой оболочкой. Почему? Да потому что не возникло сообществ, действующих ради взаимной пользы и имеющих представительство на уровне полиса - в том или ином виде.

По Аристотелю, политические общества сложились ради взаимной пользы, прочие же - ради частных. Примеры - объединения моряков, воинов, филы и демы, а также сообщества преследующих удовольствия... ("Никомахова этика"). Все они в большей или меньшей степени подчиняются политическому, ибо политические взаимоотношения ставят себе целью не сиюминутную пользу, а пользу всей жизни в целом (там же). Возникает синонимия общества и гражданства.

Здесь ничего подобного не происходит, территория застыла в азиатском способе воспроизводства квазиэлит с одной стороны и подчиненного им большинства с другой. Это статистическое большинство в условиях отсутствия субъектности не способно организоваться в группы интересов, в защиту собственной пользы по причине неоформленности вот этого "общего" на базе своего круга.

Ведь на самом деле, последовательность такова - создание "круга" интересов, переход к схеме "пространства", затем целенаправленное протополитическое движение и, наконец, развитие инфраструктуры. Здесь и появляется гражданское общество и его институты в виде государства. Государством, заметим, можно называть любую публично-правовую форму организации.

Современная Россия стремится, наоборот, к архаизации отношений - от начавшихся было формироваться общественных институтов к племенным формам организации жизни. Отсюда кумовство, коррупция и тотальная неспособность формулировать реальный запрос на конкретный политический интерес. Это мы видели, например, в процессе митинговой кампании "за честные выборы". Требование чего-либо при отсутствии самой базы - нелепость. Опять же "массовость" здесь ничего не решит - на данном этапе - ведь она соответствует уровню "племени", но не политическому.

Политическое - это полис, целое, общность, глобальный интерес; партия - это часть (лат. - part) политически восприимчивых граждан, выступающих за свой интерес. Где здесь сейчас такие структуры? Непонятно даже за ЧЕЙ интерес выступает какой-нибудь Прохоров. Не за свой явно. За фикции чужого племени. Политики, гражданства, интересов - своих - на этой территории нет.

Надо осознавать ещё одну такую важную вещь — что несмотря на все перипетии истории, которые плели из русского человека раба и голема мордорской системы, это не являлось единственным фактором, определяющим его суть. Чтобы стать рабом, надо иметь к этому некоторую предрасположенность. Поэтому, пока все наивные оппозиционеры и желатели лучшего будущего для России не ответят себе на вопросы «Реально ли лучшее будущее? Насколько оно реально?» и «Какова его цена?», никаких изменений не произойдёт. Это означает, что им придётся отказаться от многих удобных, сиюминутных и нереальных утопических идей.

Если экономическая и юридическая свобода, об экзистенциальной я уже и не говорю, ибо в неё не верю, является нормой для всего цивилизованного мира, для России они являются неким сказочным десертом. Чтобы съесть этот десерт, необходимо поработать в первую очередь на собой. Идеализм в отношении любого народа и привнесённых ему извне благ, уместен ровно пропорционально той степени, в коей этот народ их желает.

КУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО МОСКВЫ

В культурном пространстве Москвы изменилось многое. Мне очень удобно сравнивать Москву с Берлином, потому как я часто бывала в Германии. В 90-х культура была живой и Москва в этом смысле была подобна всякой европейской столице. Ныне же от этого не осталось и следа.

Когда-то была уместна шутка, что соцреализм будет восприниматься так же всерьёз, как постмодерн, что над ним не будут иронизировать - но вернулись мы к этому насильственно, как и ко всему прочему, к чему мы вернулись.

Нам навязывают «писателей» вроде Прилепина или «идеологов» вроде Лимонова и Дугина и говорят, что это некий новый тренд. Мы всё это видели, слышали и читали. Нам это не интересно - советская культура, за редким исключением отдельных персонажей. То, что происходит в российской культуре - это полный кризис и коллапс.

Сколько бы здесь не издавалось книг - это всё произведения «своих» людей, одобренных кремлевской «элитой». Культура превратилась в чистую идеологию, как во времена СССР.

Насколько мне известно, на сборища Прилепина народ просто сгоняют из институтов или учебных заведений - точно так же, как это происходило в советские времена. Мне тяжело жить и писать в стране-имитации, «стёртой ластиком с лица Земли», потому что я не считаю, что русский язык столь ничтожен, чтобы быть приспособленным под жалкие амбиции карликовых властителей и их лакеев.

То, что я уже написала, я хотела бы видеть переведённым на другие языки, но мне уже не так интересно, что это звучит по-русски, ибо я не знаю для кого это звучит. Я не вижу здесь адекватной аудитории.

Москва никогда не была городом, в котором нельзя было купить интересной, изысканной одежды. Были интересно и стильно одетые люди. Это всё исчезло напрочь. Мы имеем фирмы и супермаркеты, такие же как в Германии, но в них одежда даже не из Китая, а буквально сшитая здесь же, за углом, совершенно несуразных размеров и фасонов. По всей видимости, подобные заведения существуют исключительно для «отмыва» денег и больше ни для чего. И потому мы больше не видим на улице стильных людей.

Москва буквально посерела. Она полна силиконовыми женщинами с деревенскими лицами. Столица стала очень провинциальна, даже там, где она выглядит дорогой. Там, где она выглядит нищей - она выглядит просто ужасающе.

Я считаю, что сейчас не те времена, когда возможно существование некоей контркультуры, в которой будет развиваться нечто по-настоящему альтернативное, как это было возможно в 60-е и тем более в 90-е годы.

Мир живёт в другом измерении, современном и динамичном, как бы и не хотела этого Россия. А контркультура всегда являлась пищей и подачкой для низших слоёв, чтобы как-то нивелировать бунт. Но в данном случае не сработает даже это. Мы всё это уже видели. Ныне работает то, что функционирует в рамках госидеологии — то есть первого канала телевидения.

Русская литература слишком переоценена и возведена в некий культ, хотя она не является лучше ни английской, ни французской, ни прочей европейской. Единственный её главный недостаток — это воспевание страдания, его сакрализация.

Больше всего меня пугает в России тотальное раздвоение русского языка со смыслом, русского языка с политикой и собственно, русского языка с личностью. Политика меня увлекла именно в тот момент, когда я поняла, что она ворует у меня мой язык и мой смысл, потому что пространство России столь дискредитировано бессмыслицей, постмодерном, насилием и ложью, что слово перестаёт в нём что-либо значить. И те люди и авторы, мыслители, которые вкладывали в слово нечто подлинное, выходит теперь, работали как рабы на нефтяных полях, ибо их слово осталось, их результат есть, их продукция есть, но нет права собственности и нет их самих.

АЛЬТЕРНАТИВЫ

От того положения вещей, которое есть сейчас перейти к тому, которое я хочу, в настоящий момент очень сложно и практически невозможно. Будь я на месте Америки или Европы - я бы никогда не простила России тех вещей, которые она сотворила после правления Ельцина - т.е. при Путине.

Я не вижу в ближайшем времени перспектив нормального развития политики в России, если здесь не будет полностью сменено руководство, осуждён советский период истории и коммунизм как таковой, также пока не будет проведена люстрация. Я не вижу перспективы развития в рамках поиска давно устаревшей «национальной идеи».

Я вижу это развитие, в первую очередь, в экономическом плане, когда Россия станет экономически и политически адекватной страной, осуществив отход от ресурсно-финансовой схемы управления в пользу инновационной. А политически адекватной страной я называю политически корректную страну, а не грубо диктующую свои условия и не сакрализующую атомную бомбу, что делает даже Михаил Ходорковский, который недавно выдал уже ставший расхожим перл - «...я могу купить атомную бомбу, поэтому интересен Путину». Так рассуждали бандиты из 90-х, но политика так не делается. Михаил Ходорковский вышёл из тюрьмы, но тюрьма не вышла из него.

Есть весьма распространённое, логичное и справедливое мнение, что если россияне сами свергнут Путина, то им никто не поможет. Я противник этого мнения, полагая, что это нереально, ибо за период его пятнадцатилетнего правления, они стали ему большей частью идентичны, практически слились с ним в насекомой безличности. И у них нет желания перемен.

В этом смысле я не рассчитываю на помощь Запада - ибо нам никто не обязан, но я была бы ей благодарна. Запад всё еще может быть заинтересован в переформатировании евразийского пространства в высшегуманистическом и экономическом смыслах.

Россия — опасная чёрная дыра, утягивающее в прошлое, а следовательно — в небытие самою смерть, угрожающая жизни не только своих граждан, но и цивилизованного мира, существующего за её пределами.
Алина Витухновская
Уважаемый читатель, редакция "Контуров" напоминает, что Вы можете поддержать автора разумным, на Ваш взгляд, гонораром. Из Ваших отчислений складывается оплата труда журналиста.


Читайте также

Комментарии