Главная › Статьи › В мире
В мире
Наталья Василюк: «Как минимум не называйте нас на Майдане дураками»
20.02.2014 1899 0.0
Интервью «Контуров» с киевской журналисткой, активной участницей Евромайдана о том, чему она стала свидетельницей 18-19 февраля в Киеве.


Что происходит в эти дни в Киеве?

Я могу рассказать о том, что видела лично я. На последнем вече, которое было в воскресенье, лидеры оппозиции объявили, что во вторник мы начинаем так называемое «мирное наступление». Суть его в том, что мы в 8 часов утра формируем на Майдане колонны и движемся в сторону Верховной Рады. В 10 утра там начинается заседание, на котором должно состояться голосование за конституцию 2004 года.

Мы с друзьями решили на Майдане не собираться, поскольку оттуда слишком узкие проходы: и Институтская, и Грушевского. Тем более Грушевского, там были частично разобраны баррикады, проход был очень узкий, а дальше все равно стоял «Беркут», так что было не понятно, как мы сможем пройти. А Институтская – это улица, которая от Майдана слева от стеллы идет вверх в правительственный квартал. Она тоже перегорожена нашей же баррикадой, и она узкая.

Мы решили с друзьями зайти с тыла: от метро «Арсенальная» пошли сразу в Мариинский парк к парламенту. Там нас уже ждали... Людей было не так много, как мы рассчитывали. Оказалось, что действительно тысячи людей оказались отрезанными на Институтской улице. «Беркут» просто разорвал строй, и люди не смогли дальше пройти.

Когда мы подошли ближе, то увидели: перед бойцами внутренних войск, которые выставили щиты вперед, на расстоянии метра стояли бойцы нашей самообороны, чтобы исключить провокации. Они действительно стояли цепь в цепь: цепь - те, цепь – наши. И между ними был проход. А за бойцами ВВ стояли титушки. Их было не так много, как нас, безусловно, но все же их было много.

Мы кричали: «Позор!», «Ганьба!» Мы достали деньги, махали титушкам, показывали: у нас тоже есть «печеньки», предлагали им перейти на «светлую сторону». Потом, в начале одиннадцатого, мы увидели дым, который поднимался со стороны Грушевского. Сказали, что там начали жечь шины, колеса. И услышали взрывы светощумовых гранат.

Поскольку мы с друзьями не знали, что там происходит, то решили разбиться на кучки и постараться обойти по периметру всю эту территорию. Я с подругой пошла на угол Институтской и Шелковичной, откуда, собственно, все эти взрывы и звучали. Когда мы подошли туда, мы увидели, что сверху на крыше жилого дома два бойца «Беркута» бегут и пытаются то ли люк открыть, то ли что-то еще, я не могла понять. Потом они легли на крышу и в нас, в людей внизу, начали бросать что-то. Наверное, эти светошумовые гранаты. Я не знаю, что это было.

Парни-протестанты захотели пробиться, чтобы стащить их оттуда, в подъезд. Когда они начали врываться в дверь, стало понятно, что подъезд набит ментами, и там тут же началось месиво. С нашей стороны мы пускали туда фейерверками в сторону «Беркута» на крыше, хотя, естественно, фейерверком прицельно не выстрелишь. А потом «Беркут» пустил газ, и нам пришлось отступать: у нас не было с собой масок, мы просто воротниками закрывали носы и здорово его наглотались. Не перечный газ, какая-то ужасная другая гадость… Но это был не какой-то перечный, но ужасный был газ.

Слезоточивый газ?

Нет, кажется, какая-то другая ужасная гадость. Слез тогда не было. Безудержный кашель до рвоты, и тяжесть, горечь в груди. Потом, когда мы уже встретились с нашими друзьями на «Арсенальной», они сказали, что на них пустили какой-то другой газ, перечный что-ли, потому что по лицу проведешь, и все горит.

Это то, чему я сама была свидетель.

Ты знаешь, как погибли эти 25 человек, о которых сообщается? Кто они вообще?

Пока что речь идет о 20 или 22 протестующих с нашей стороны. И семь человек, по-моему, это «Беркут» и солдаты внутренних войск. Первый парень погиб еще там, с утра, у Мариинки, когда уже начались столкновения, когда протестанты начали бросать булыжники, разбирая дорогу. Собственно, я сама этого не видела. Потом прошла информация, что на выходе из метро «Крещатик», убиты двое пожилых людей, мужчина и женщина. Потом я уже увидела эти фотографии: убитая женщина лежала на баррикаде.

Кто ее убил?

Я не знаю, я не видела. Я могу только предположить, что ее убил либо «Беркут», либо внутренние войска. Но помимо убитых, в больницы привезли множество раненых, некоторые из них тоже умерли, уже в больницах. И они говорят, кто в них стрелял, и кто в них бросал гранаты.

Кто?

Бойцы «Беркута». Они бросали гранаты, при этом сообщают, что там были боевые гранаты, а не светошумовые. Одного парня несли от парламента с оторванной головой. Я не знаю, что это могло быть. Есть и фото снайперов, которые спускаются с крыши Кабинета министров, прямо со своим оборудованием в черном чехле, два паренька несут ружья. И, кроме того, прошли сообщения, что раздали огнестрельное оружие милиции.

А эти семеро человек из «Беркута» или милиционеров, каким образом они погибли?

Некоторые от взрывов петард. Одного, я знаю, протестующие сами же отвезли в больницу. Я не знаю, остался ли он жив. А один, насколько я знаю, выбежал из своего строя вперед, чтобы подальше бросить гранату, и в спину получил гранату от своих же.

То есть случайно?

Естественно, они же не совсем безумцы, чтобы себя же убивать. Собственно, это как раз то, что они нам приписывают: что мы сами себя убиваем.

Ты, наверное, видела заметку на Espreso.tv, где говорится, что милиционеры стреляли в своих. Имеется в виду именно этот случай?

Я думаю, что об этом речь идет.

В российских масс-медиа много говорят о роли «экстремистов» (это любимое слово российской государственной пропаганды), которые нападают на «правоохранителей». В связи с этим такой вопрос: а есть ли у протестующих оружие?

Во-первых, слово «нападают» не уместно, потому что речь идет о защите. Когда строй «Беркута», построившись «черепахой», движется на людей, они защищаются, а не нападают, это большая разница.

Все, что лично я видела в руках у протестующих – это бейсбольные биты, и на фотографиях я видела, как студенты разливали «коктейли Молотова». Вот и все наше оружие.

Как ты думаешь, чем это все закончится?

Если бы я знала, я бы спала и жила спокойно. Я не знаю.

Что могут сделать для вас люди в России, которые сочувствуют Майдану?

Как минимум, не называть нас дураками.

Интервью взял Николай Храмов
Николай Храмов
Уважаемый читатель, редакция "Контуров" напоминает, что Вы можете поддержать автора разумным, на Ваш взгляд, гонораром. Из Ваших отчислений складывается оплата труда журналиста.


Читайте также

Комментарии